04:19   23 сентября
В теплой воде каналов новочеркасской электростанции стали размножаться чужеродные для степных территорий моллюски – речные корбикулы. Эти моллюски родом из Азии постепенно захватили реки обеих Америк, а затем некоторых европейских стран. В США нашествие плодовитых корбикул привело к уменьшению популяции осетров.
криминал, Ростов-папа

Человек с экрана: легендарный сыщик, оставшийся неизвестным

Текст: Сергей Кисин Фото: meotyda.ru, russianpulse.ru, rslovar.com 
18.04.2019 01:12
3K
Сериал «Ростов» всколыхнул интерес к страницам уголовной истории Дона начала прошлого века. Ее захватывающим эпизодом является карьера сыщика Станислава Невойта – прототипа героя сериала Алексея Козырева

Первая неделя второго пришествия Советской власти в Ростов с 8 января 1920 года (по новому стилю) стала для богатяновской «тортуги» настоящими «рождественскими каникулами» – такой вакханалии грабежа город не знал за всю свою историю.

Власть просто исчезла. Отступившие белые, бросив госпитали и пребывающих в неведении обывателей, оставили «территорию команчей», на которой некому было организовать вразумительные органы управления. Вступившая в Ростов Первая Конная армия Юго-Восточного фронта была занята мародерством в этом богатейшем городе белой России, и наводить порядок оказалось некому. Местные большевики не имели сил и полномочий для организации власти, а конармейский ревком и комендант свою задачу понимали слишком уж по-погромному. 



Командующий Юго-Восточным фронтом Василий Шорин и член РВС Валентин Трифонов (отец писателя Юрия Трифонова) докладывали главковерху Сергею Каменеву: «…подчеркиваем, что командование конармии не боролось с грабителями, а само стремилось в наикратчайший срок захватить в свои руки магазины, заводы, склады. Набрасывалось без разбора и начало вывоз предметов, подчас ненужных и малоценных». 

Представитель ВЧК Яков Петерс телеграфировал в Москву Феликсу Дзержинскому: «Армия Буденного разлагается с каждым днем: установлены грабежи, пьянство, пребывание в штабе подозрительных женщин, по службам были случаи убийства наиболее сознательных товарищей. Буденный перестает считаться с кем-либо. Бесчинства, творимые им на железной дороге, совершенно невероятны: непрерывные захваты топлива, паровозов, вагонов, экстренных поездов, расхищение трофейного имущества. За каждой частью следует хвост вагонов, наполненных женщинами и награбленным имуществом… Местные товарищи о погромах рассказывают ужас».



По сути весь город превратился в одну большую сцену насилия и вакханалии грабежа. 17-тысячная армия конников в атмосфере полной безнаказанности дала волю всем потаенным человеческим разбойным инстинктам. 

Командование фронтом пыталось хоть как-то встряхнуть конников, но в этой отвязной пучине тонули и самые испытанные пловцы. Очередной комендант города Александр Пархоменко сам угодил под суд за пьяный дебош, член РВС 14-й армии Серго Орджоникидзе пустился в разгул.

Сам Ленин вынужден был телеграфировать Орджоникидзе:

«Секретно. Реввоенсовет 14, члену PBС т. Орджоникидзе.
Т. Серго! Получил сообщение, что Вы + командарм 14 пьянствовали и гуляли с бабами неделю. Формальная бумага…Скандал и позор! А я-то Вас направо-налево нахваливал!! И Троцкому доложено…Ответьте тотчас:
1) Кто дал Вам вино?
2) Давно ли в РВС 14 у вас пьянство? С кем еще пили и гуляли?
3) То же – бабы?
4) Можете по совести обещать прекратить или (если не можете) куда Вас перевести? Ибо позволить Вам пить мы не можем.
5) Командарм 14 пьяница? Неисправим?
Ответьте тотчас. Лучше дадим Вам отдых. Но подтянуться надо. Нельзя. Пример подаете дурной.
Привет! Ваш Ленин».


На что кающийся Серго печально констатировал: «Надо сказать, что Конармия по взятии Ростова изрядно пограбила его».

Естественно, что в эту атмосферу прекрасно вписались «парни загорелые с лимана». Под видом обысков и конфискаций, не утруждая себя филькиными мандатами, босяки, мало чем отличавшиеся от «красных героев», с посвистом кинулись прессовать до смерти перепуганное население Ростова. Благо, жаловаться было некому, а проверять принадлежность «дознавателей» РККА никто не рисковал. 

Бандит Котелок (Иван Охлобыстин), кадр из сериала "Ростов" 


Личный секретарь Ленина Лидия Фотиева, бывшая в то время на Дону, записала: «Грабеж и насилия продолжались, пока было что грабить. Закончились, когда была изнасилована последняя женщина и допита последняя бутылка».

Исаак Бабель в своем дневнике отметил, что почти каждый боец имел мешок денег, растрачивая в день по 20-30 тысяч «николаевскими», и почти каждый вывез из Ростова свою телегу с награбленным

Иными словами, пока Конармию не выдворили из Ростова, богатейший город оставался ареной для уголовного беспредела. 

Однако уход кавалерии знаменовал собой резкое изменение ситуации и в среде местной преступности. Если раньше интересы босоты и большевиков по дестабилизации тыла и внесении хаоса во внутреннюю политику властей в принципе совпадали, то теперь они кардинально расходились. Прежде «грабить награбленное» означало отбирать «украденное у народа буржуазией» имущество, что являлось справедливым с точки зрения большевистской идеологии, то теперь то же самое имущество автоматически «принадлежало народу». А его расхищение являлось тягчайшим преступлением против Советской власти. Идеологический перевертыш не был понятен босякам, зато вполне вмещался в специфику ленинской прагматики.

Ныне самим победителям был жизненно необходим крепкий тыл и «коммунистический порядок» на улицах города. А для этого «понаехавшие» беспредельщики, с удовольствием поучаствовавшие в «первоконном» погроме Ростова, им только мешали. 

Первые донские милиционеры, кадр из сериала "Ростов"


Теперь уже новый ревком начал формировать боевые дружины с милицейскими функциями, в задачу которых входила охрана того, что еще не успели разграбить. При этом два с половиной года Гражданской войны не прошли бесследно – вооруженные дружинники, в отличие от студентов-милиционеров Калмыкова, уже не заморачивались «правилом Миранды» и пускали в расход мародеров и погромщиков на месте. Таковыми после ухода из города военных как раз и оказались не сумевшие вовремя постичь политическую рокировку мазурики. 

Сегодня сложно хотя бы приблизительно определить расстановку сил на тот момент. Здесь опять же может помочь Одесса-мама. В феврале 1920 года на совещании у начальника Одесской милиции анархиста Ивана Шахворостова говорилось, что после захвата города Красной армией в нем числились 40 тысяч только зарегистрированных бандитов. Василий Шульгин в своих воспоминаниях «Дни» дает более осторожную оценку – не менее 2 тысяч. При этом, по данным сборника «Вся Одещина», в 1920 году в городе проживало порядка 450 тысяч жителей. 

В Ростове на тот же период городские власти ВСЮР насчитали почти вдвое меньше – порядка 250 тысяч, включая многочисленных беженцев (в том числе и съехавшихся сюда преступников). Условия для деятельности уголовной братии были приблизительно схожие, поэтому и босяцкую армию можно просчитать пропорционально Одессе – от 2 до 10 тысяч разбойных штыков и сабель. При том, что нигде они официально не регистрировались – ростовские понты не позволяли. К этому следует добавить огромное количество голодных гаврошей-беспризорников, поневоле пополнявших ряды босоты.
 

Почетный чекист Федор Зявкин. Источник: rslovar.com 


Начальник секретно-оперативного отдела ДонЧК Федор Зявкин в интервью газете «Советский Юг» говорил: «Не проходит дня, чтобы не было грабежа, налета или убийства». 

Местная милиция к 1 мая 1920 года могла противопоставить им 1045 человек, зачисленных в штат. 

Но вот здесь самое интересное. Профессиональных кадров, в отличие от милиции Калмыкова, новым властям взять было неоткуда. Все прежние считались «врагами трудового народа». А слесари, сапожники, машинисты, рабочие депо, фотографы, телеграфисты, кожевенники, булочники и т. п. – розыскники еще те. Да и люд во многом пришлый – никого они в городе не знали, уж тем более представителей «рыцарства индустрии». Из более чем 300 человек, прошедших с 1920 по 1921 год через 4-й райотдел милиции (самый большой участок в центре города, включающий Новый базар), лишь 34 проживали в Ростове или Ростовском округе. Да и неграмотные в подавляющем большинстве, насильно поверстанные фабзавкомами в милицию (по 3%, а затем и по 10% от рабочих предприятия). Уходить с производства они категорически не хотели, ибо в милиции платили мало, стреляли много, а презрение ростовцев к правоохранительным органам известно испокон веку и не менялось независимо от властей.

Зато у них было официальное право на ношение и применение оружия, а также на обыски и задержания. Обыватели за ношение оружия могли поплатиться как минимум арестом. Другое дело, что оружия не хватало, и зачастую милиционеры ходили на патрулирование с обычными палками.

Сотрудники милиции, 1917 год


Неразберихой в юных органах власти прекрасно воспользовались местные уголовники, тоже во многом пришлые. Появилась возможность получить легальное право на досмотр, дознание и конфискацию, которое некому будет оспорить. Кроме того, в милицию Ростова пришли и «расстриги» образца апреля 1917 года, которых вихри враждебные забросили в ряды Красной армии и Советской власти.

В ростовскую милицию потянулись личности, вообще не имеющие документов и представляющие некие «рекомендательные письма». Обзавестись подобными при наличии давно отработанной системы мошенничества и фальшивомонетничества в Нахичевани было раз плюнуть. 

«Люди, которые по своему служебному положению постоянно требовали предъявить документы, сами таковых не имели! Личность их удостоверялась прежними сослуживцами, которые, понятная вещь, тоже паспортов их не видели и ничем не смогли бы доказать, что тех, кого они рекомендовали в милицию, действительно зовут-величают так, как они сами говорят», – писал ростовский историк Владимир Сидоров. 

Но время такое, своей волей в милицию, ежедневно рискующей жизнью, идти горожанам не хотелось. Приходилось брать кого угодно. 

Заведующий 4-м райотделом милиции 32-летний Николай Златков, бывший хлебный приказчик, (его помощник 27-летний Григорий Пятериков – сапожник) докладывал начальству: «Вверенный мне район самый большой по сравнению с другими. Очень тяжелый в смысле борьбы с преступниками, которые обитают в местности от Богатяновского переулка до Границы (с Нахичеванью – прим. авт.) и от Почтовой улицы до Береговой, для борьбы с каковыми необходимы еженочные облавы и усиленные. Кроме того, имеется Новый Базар, славящийся скупщиками краденого, спекулянтами звонкой монетой, золотыми, серебряными и другими вещами, куда ежедневно являются матросы, отбирают разное имущество, и бороться с ними постовому милиционеру и дежурному по базару не в силах». 

Ростовская босота, кадр из сериала "Ростов"


Кто были эти «матросы» при отсутствии флота в Ростове, можно легко догадаться. Впрочем, немудрено – победители в Гражданской войне вышли из такой «грязи», что пользовались любым удобным случаем, чтобы хоть как-то выжить. Начальник уголовно-следственного стола Темерницкого района Ростова Василий Солянов рапортовал:

«Агенты вверенного мне уголовно-следственного стола почти все разуты и раздеты, не имеют необходимого оружия с надлежащим к нему количеством патронов и добыть все это почти не представляется возможным. Очень часто на организуемые облавы на подозрительных лиц агенты, работая не за страх, а за совесть, отправляются с палками в руках... В распоряжении уголовно-следственного отдела нет ни средств передвижения на случай экстренного вызова, ни денежных сумм на расходы. Работая почти по 18 часов в сутки, сотрудники не имеют хорошего пищевого довольствия, получая один фунт хлеба на самого себя и мизерный продовольственный паек, определяющийся в золотниках».

Было бы странно не воспользоваться своим служебным положением в личных целях. 

«В Нахичевани продолжаются грабежи фабрик, заводов, магазинов… Считаю эти явления недопустимыми в армии и приказываю всех, уличенных в краже и мародерстве, незамедлительно направлять в революционный военный трибунал», – требовал уже 1 февраля 1920 года нахичеванский комендант Михаил Сангурский. 

То есть жизненно необходимо для городской милиции Ростова и Нахичевани было не только ловить уголовников, но и навести порядок в собственных рядах.

На этой волне формировать дееспособный уголовный розыск (уголовно-розыскной стол в составе Ростово-Нахичеванского военно-революционного комитета) поручили ответственному товарищу, прошедшему «проверку боем», служившему в особом отделе Первой Конной армии поляку Станиславу Невойту. Тот пришел туда еще в то время, когда отдел, лично подчиняющийся железному Феликсу Дзержинскому, возглавлял суровый латышский чекист Роберт Зведерис. 
Кем был на самом деле этот явно незаурядный человек, неизвестно. Его личность до сих пор табу среди милицейской общественности, в профильном музее о нем нет сведений, в официальных справочниках ни малейшего упоминания. 

Между тем фигура Невойта заслуживает самого пристального внимания. 

Алексей "Козырь" Козырев (Артур Смольянинов), кадр из сериала "Ростов"


Надо полагать, выбор ревкомом кандидатуры в отцы-основатели угро был осознанным, ибо возглавить пролетарский сыск абы кому не поручат – это не рядовых дружинников из не пойми кого в патрульные набрать. Да и особый отдел Конармии – тот же красный СМЕРШ, школа хорошая. Военная контрразведка как раз специализировалась на оперативной деятельности, схожей с розыскной. 

Стало быть, безупречная репутация Невойта сомнений не вызывала. К тому же у него был несомненный плюс: он местный уроженец и полон энергии, как любой ростовец. То есть вполне способен применить на практике свой опыт особиста с уклоном в борьбу с бандитизмом и саботажем. 

Поляк мгновенно впрягся в эту переломанную телегу. Только по одному ему ведомому принципу Невойт быстро набрал в сыск таких же шустрых и деятельных парней, как и он сам. Тоже без убедительных документов, зато умеющих убедительно делать свое дело. 

За короткий срок эффективность работы милиции выросла в разы. Аресты реальных уркачей пошли пачками. Они происходили именно в тех хазах, где и гужевались блатные, а не превращались в малополезные, хоть и эффектные облавы, которые только злили население и провоцировали мародерство в рядах самих милиционеров. 

В хитроумно расставленные силки попались известные бандиты Алексей Сухачев, Петр Гуров, братья Иван и Андрей Литвиченко, Павел Петренко, Георгий Ковришкин, Сергей Левицкий. А также воры-рецидивисты Исай Пожидаев, Петр Постной, Федор Ланцов, Родион Захаров, Михаил Филиппов, Петр Ульянов, Николай Титов, Георгий Шпилевой, Василий Маликов, Тимофей Джанбионов и др. 

Кадр из сериала "Ростов"


Предполагается, что именно Невойт по одному ему ведомым каналам сумел вернуть назначенному начальником уголовно-розыскного подотдела юротдела ревкома Ивану Художникову часы, подаренные тому Климом Ворошиловым (оба в свое время работали в Луганске на паровозостроительном заводе Гартмана) и украденные в первый же день работы в угро на углу Таганрогского и Большой Садовой. Аккурат по пути на работу, что особо впечатлило будущего лучшего донского сыщика. Как раз Художников, возглавив окружной угрозыск, сделал Невойта своим помощником по сыскной части Ростова. 

В марте 1920 года в Ростове было совершено 26 тяжких и 259 мелких преступлений и ни одно (!) из них не осталось нераскрытым. В том числе и многочисленные факты торговли человеческим мясом на Старом базаре в тот голодный год. 

Начальник Ростово-Нахичеванской милиции Федор Федякин с гордостью отмечал: «Преступность уменьшилась в 5-6 раз по сравнению с размерами ее при градоначальника и полицмейстерах…Что касается тайного винокурения, то можно считать его в Ростове и Нахичевани почти совершенно уничтоженным». 

На задержание умный и деятельный Невойт ездил лично, участвовал в схватках с бандитами, не брезговал применять оружие, сам не раз ходил под пулями. 

Именно усилиями Невойта с его людьми была разгромлена шайка налетчика Анатолия Стрижевского («Анатолька-Жид»), собравшего под свои знамена еще дореволюционные кадры гоп-стопников и скокарей. В их числе настоящие бандитские «звезды»: «вентерюшник» Делов по кличке Пирожник, трижды судившийся за вооруженные ограбления в 1912, 1914 и 1919 годах, городушник Ерхин, дважды успевший «по профилю» побывать за решеткой в 1918 году, скокарь Федотенков, сын известного ростовского коммерсанта-сахарозаводчика Якова Федотенкова, «гревший лавку» в суде вместе с Ерхиным в том же 1918 году. 

Шайка ограбила склад № 4 (готовое платье, фуражки, шапки) фирмы «ДОКАТ» (Доно-Кубано-Терского товарищества кооперативов) на берегу Дона (преемник гвоздильного завода Николая Панина) и лабораторию «Веритас»; на ее счету многочисленные грабежи частных квартир с убийствами хозяев. 

Кадр из сериала "Ростов"


В это же время был окончательно поставлен крест на «революционной» деятельности старых знакомых – «Союза авантюристов-апашей «Галеро». Вышедший на свободу благодаря захвату Ростова красногвардейцами Сиверса в феврале 1918 года его главарь Ванька Иващенко плюнул на политические лозунги и уже с шайкой налетчиков ввязался в обычный разбой с элементами кинднэппинга. Здесь теперь тон задавал старый каторжник Сытников. Ими был похищен 13-летний сын местного торговца Дедова, за которого затребовали выкуп сразу в золоте (дензнакам часто меняющихся властей уже не доверяли). Естественно, что у отца нужного количества драгметаллов после тщательных погромов Первой Конной не оказалось. Тогда заложника тихо придушили, а отцу отослали порванную на шее рубаху покойного.

Предполагается, что «апашей» сдали милиции сами богатяновские воры – убийство ребенка всегда (и до сих пор) считалось в Ростове поступком, выходящим за рамки любого воровского кодекса. А таким не место в воровском синдикате. 

Но если тремя годами ранее на «богатяновское политбюро» выходил через свои каналы известный сыскарь Афанасий Полупанов, то теперь уже, за его отсутствием, собственные неведомые связи включил Станислав Невойт. Подчеркнем, на начало 20-х годов «деловые» контакты ростовского воровского мира с правоохранительными органами, представлявшими взаимную выгоду, в хевре еще не возбранялись. 

«Экс-галеристов» тихо, без потерь повязали и сдали в ДОПР. 29 октября 1920 года Иващенко, Михайлов, Герасимов, Гвоздев, Пензюков и «стрелец савотейский» Сытников были отправлены по известному маршруту «в сторону Харькова». Эпопея «апашей» в Ростове завершилась. 
Благодаря агентурным данным Невойта угро вышло на след крупнейшей на тот момент шайки в Ростове во главе с нахичеванским «вентерюшником» Климом Туренко, бандитствующим с 13-летнего возраста. Шайка из нескольких десятков налетчиков не только грабила и убивала, но еще и отстреливала своих оппонентов и конкурентов. Таким образом были убиты чекисты Яков Богданов и Иван Мурыгин, «ширмач» Колька-Трамвай и «гопстопник» Неровный. 

У богатяновских «крадунов» с нахичеванскими «вентерюшниками» и раньше были отношения чрезвычайно натянутые. Налетчики и отморозки сильно не нравились воровскому миру, «бросая тень» на всю «тортугу». А убийство своих собратьев и вовсе было расценено как объявление локальной войны. Этим и воспользовались в угро. 

Осведомленные источники передали Невойту, что лидеры шайки Туренко и Малыгин с двенадцатью подручными осели на малине на Крепостном, 100. 

Четырнадцать бандитских «шпалеров» – это вам не щипача «на кармане» взять, для этого нужна целая войсковая операция. Весь район был обложен милицией при поддержке военных подразделений СКВО, и после многочасовой перестрелки почти вся банда была либо переранена, либо арестована. Кроме обоих главарей, ушедших по крышам соседних домов, воспользовавшись темнотой и пальбой. 

Интересно, что прежнее презрение к малоэффективной царской полиции на «ростовском дне» в 20-е годы сменилось крайним ожесточением со стороны бандитствующей части местной хевры. Раньше налетчики и воры, припертые к стенке, предпочитали сдаваться, понимая, что воспитанные на Толстом и Достоевском суды присяжных достаточно благосклонно смотрят на «униженных и оскорбленных», и за свои проделки мазурику грозят незначительные сроки и высылка. 

При новой власти законы военного коммунизма и Гражданской войны все адвокатские лазейки перекрыли. Хорошо, если вообще доходило до суда, а так милиционеры из слесарей могли хлопнуть «при задержании» или измордовать до состояния «мешка с костями». Война на уничтожение диктовала новые правила, по которым обреченные бандиты уже сами начали охотиться на своих ловцов. Это касается не только шайки Туренко; открытую войну на уничтожение с угро вела банда Пашки Фараона, Котелка, Рейки и Медика.

«Такой беспощадной войны, как у нас на Дону, нигде не было», – вспоминал ветеран уголовного розыска Ростова Амир Сабитов, автор ряда исследований по истории донского угро. 

 

Легендарный донской сыщик Амир Саьитов. Источник: aif.ru


Декрет Совнаркома эпохи «военного коммунизма» о беспощадном расстреле «бандитов», «мешочников», «злостных спекулянтов» и «саботажников» наряду с голодными обывателями при особо виртуозном подходе стриг под одну гребенку и всех «рыцарей индустрии». К стенке на месте могли поставить любого – от завзятого блатер-каина до последнего беспризорника. Тех, которые в годы «кровавого царского режима» даже за тяжкие преступления при наличии хорошего «врача»-адвоката и сердобольных присяжных мог рассчитывать на незначительный тюремный срок. 

По сути, уголовной преступности была объявлена война на уничтожение. И босота в свою очередь вынуждена была пойти на крайнюю радикализацию даже в тех воровских специальностях, которые ранее не прибегали к «летальному оружию» – щипачи, домушники, магазинники, поездушники, банщики (вокзальные воры) без «перьев», а то и шпалеров теперь на дело не выходили, иначе отбиться и сбежать от своих жертв или постовых милиционеров шансов уже не оставалось.
Каждая из сторон понимала, что в новых условиях ни о каких уступках речи быть не может, выживет лишь один игрок. Он вынужден будет интегрироваться в государство нового типа либо на условиях «казаков», либо по милости «разбойников».

Кадр из сериала "Ростов"


Клим Туренко пошел в контрнаступление – он затеял телефонную игру с «уголовкой». В Донугро по Скобелевской, 39 (здание напротив Управления Донской милиции) по телефону начальника (№14-20) стали названивать таинственные личности с разных номеров (проверили на телефонной станции) с предложениями на определенных условиях «сдать» Туренко, но только лично Невойту или Художникову. 

Провокацию раскусили быстро – у Невойта были иные каналы общения с «тортугой». А стало быть, «сдатчиками» являлись сами Туренко и Малыгин, желавшие заманить «уголовку» в засаду и разом покончить со своими главными врагами.   

Опера поддержали игру и впервые в милицейской истории Ростова осуществили операцию по вычислению местоположения звонивших по телефонному номеру. Пока Невойт, как новобазарный «амбал», отчаянно торговался с абонентом из-за условий сдачи «мазов», дежурившая на станции опергруппа определила номер и его хозяина, на автомобиле метнулась в район Большого бассейна (благо, рядом на Скобелевской, в районе нынешнего «Водоканала») и взяла так и застывшего от неожиданности с трубкой в руках Малыгина. 

Над ним лишь немного «поработали» в угро, и вскоре в притоне на 37-й линии, 80 в Нахичевани пред взорами Невойта и его оперов предстал собственной персоной живодер и душегуб Климушка Туренко, совесть которого вполне вмещала с десяток загубленных жизней и десятки искалеченных судеб. С ним вместе «на Харьков» отправились сразу 28 членов этой шайки. 

Удивительная эффективность работы Невойта на фоне его абсолютно безликих предшественников (меньшевик Винберг, Цуканов, последний вообще угодил под суд за освобождение за взятки арестованных и торговлю вещдоками) вызывала удивление, а подчас и зависть коллег. А все, что было непонятно, вело к подозрениям, хотя уличить Невойта в чем-либо предосудительном никто так и не смог. Вскоре все прояснилось.

Кадр из сериала "Ростов"


По версии писателя Юрия Кларова, ссылающегося на одного из руководителей донской милиции начала 20-х годов Павла Рыженко, заведующий регистрационным бюро Донугро якобы доложил главе ДОУР Ивану Художникову, что отыскал картотеку преступников на чердаке здания уголовного розыска.
 

ОТВЕЧАЮ!

И в ней под № 390 за 1916 год значилась фотографическая карточка главаря ростовской шайки грабителей по кличке «Стасик», получившего значительный срок по царскому суду за несколько вооруженных грабежей.


По утверждению писателя, заместитель начальника уголовного розыска Станислав Навойт (так звучит имя в книге Юрия Кларова «Всегда начеку») был выведен на чистую воду Художниковым, доказавшим, что и ордена у «Навойта» чужие, и его революционные заслуги ненастоящие. О дальнейшей судьбе «Стасика» в книге ни слова. 

Версия вызывает самые серьезные сомнения. Во-первых, картотеку преступников Ростова (и дореволюционную, и восстановленную штабс-капитаном Таранским белогвардейскую) уничтожали не один раз в ходе погромов здания полиции и сыскного отделения, когда особо старались сами уголовники. Во-вторых, заведующий регистрационным бюро в первую очередь должен бы был доложить о находке, согласно субординации, своему непосредственному начальству – сидевшему на «городе» самому Невойту, а не идти через его голову к главе угро области Художникову. В-третьих, никаких следов «значительного срока» в 1916 году за вооруженные грабежи преступнику по кличке «Стасик» в ростовской печати, тщательно отслеживающей любой мало-мальски интересный судебный процесс, не зафиксировано. В-четвертых, в Красной армии, как и в Первой Конной, кому попало ордена не давали, а в особый отдел армии вообще «с улицы» не брали. Стало быть, Невойт свои награды (какие именно, непонятно, вероятнее всего почетное революционное оружие) заслужил совершенно точно. Причем еще до прихода в Ростов. 

Карточка из полицейской картотеки города Москвы на Владмира Маяковского. Источник: pikabu.ru


Другую версию озвучил Амир Сабитов. Соглашаясь с тем, что Невойт (именно так звучит его фамилия) действительно был выходцем из криминального мира Ростова по кличке «Косой», исследователь уверяет, что тот отказался от своего преступного прошлого (вспоминается нашумевшая история с ростовским «Обществом бывших уголовных») и вполне логично пошел служить в Красную армию. Ибо обратного пути «в тортугу» после октябрьского переворота у него уже не было. Именно прошлое Невойта и его опыт помогли «расстриге» сначала набрать в угро людей, которых он лично знал еще по прошлой жизни, а затем применить свои знания в выявлении особо опасных бандитов и налетчиков. 

Подчеркнем, на счету Невойта при его работе в угро ликвидация как раз особо опасных банд, а не погоня за мелкими жульманами и крадунами. То есть «Косой» в первую очередь сосредоточился на борьбе с конкурентами «богатяновской тортуги», которые, кстати, представляли реальную опасность и для советских властей. Отметим, личной выгоды сыскарь от этого не имел, иначе она непременно всплыла бы в ходе дальнейшего разбирательства. 

По версии Амира Сабитова, во время ликвидации вооруженного налета на квартиру на Дмитриевской Невойт в жаркой схватке лично застрелил двоих грабителей, за что получил благодарность от начальника областной милиции. Однако выяснилось, что одним из налетчиков был секретный сотрудник ЧК, внедренный в банду. После чего ДонЧК вдруг «обнаружила» криминальное прошлое Невойта и его польское происхождение, которое в ходе советско-польской войны 1920 года уже считалось подозрительным. Одним из доказательств «вины» Невойта, исследователь считает перехваченную от него «маляву» на волю из Богатяновского централа, куда его поместили под следствие. В ней тот вроде просит бывших «коллег» поспособствовать его освобождению.

Начальник ростовской ЧК (Алексей барабаш), двойной агент. Источник: healthsnews.com


Тем не менее и по этой версии дальнейшая судьба Невойта остается невыясненной.

Здесь представляет особый интерес ссылка на роль ЧК в «деле Невойта». 

Исследователь Николай Пуховский в своей монографии «Проблема взаимоотношений донских органов госбезопасности и партийных структур в 1920-1921 годах» подчеркивает, что между партийными органами и ЧК существовало открытое противостояние, связанное с желанием местных партбоссов взять под контроль донской филиал ведомства Феликса Дзержинского. Донком и Донисполком открыто вмешивались в деятельность чекистов, проводя своих людей в коллегию ДонЧК (председателя Донревтрибунала Кацафа). С другой стороны, партбоссы в силу партийной дисциплины требовали от них освобождать того или иного провинившегося функционера (секретаря Окрисполкома Стрельченко). Кроме того, партийные органы добились удаления из Ростова главы ЧК Василия Савинова, а затем и его коллеги Михаила Бурова. При этом как раз партийцы обвиняли ДонЧК в «сепаратизме», требуя провести чистку в своих рядах. 

Естественно, что ДонЧК сопротивлялась и всячески старалась насолить «товарищам партейным», вытаскивая компромат на того или иного приближенного к Донкому, ДИК или ревкому. Начальники той же донской милиции менялись чуть ли не ежемесячно в 1920 году. 

Вероятнее всего, Станислав Невойт, пользующийся особой благосклонностью местных властей за эффективную работу, пал жертвой этой мясорубки. 

Кадр из сериала "Ростов"


Ибо его криминальное прошлое, тем более смытое безупречной службой в РККА, при богатом тюремном и уголовном опыте целых наркомов и главкомов вряд ли стало бы препятствием для работы эффективного сыскаря. 

Наиболее вероятно, что это сумел сделать лишь несколько месяцев (с августа по декабрь 1920 года) удержавшийся в кресле главы ДонЧК пермяк Павел Малков. Как утверждает Николай Пуховский, он «ввиду своего кратковременного пребывания в должности даже не упоминается в немногочисленных публикациях, посвященных истории донских спецслужб».

Не исключено, что «партийцы» разменяли Невойта на Малкова, согласившись на снятие сыскаря в обмен на удаление чекиста «полномочным представителем ВЧК на Кавказе». Показательно, что обоих начисто вычеркнули из истории правоохранительных органов, их следов невозможно найти даже в архивах.

Можно даже приблизительно установить момент «размена» – декабрь 1920 года. Именно в это время был завершен судебный процесс по банде Туренко, а Художников вывел ДОУР из подчинения городской и окружной милиции в отдельную структуру, подчинив ее напрямую областному управлению под своим началом (они даже расположились в разных зданиях).

Дальнейшая судьба Станислава Невойта действительно покрыта мраком. К примеру, экс-главу угро Цуганова приговорили к «высшей мере социальной защиты», и это опубликовали в местных газетах. Подобных сведений о Невойте нет. 

Представляется возможным, что «размен» был проведен без лишнего шума, и «воровского сыскаря» просто спровадили куда подальше из Ростова. Да и самому Невойту светиться было незачем. Сменить же документы в то смутное время было легче легкого. 

Комментарии (0)
- Пока еще никто не прокомментировал.
19.09.2019 01:05

В «Ростове» намекнули на реальные причины конфликта между футбольным клубом и государственной компанией «Спорт инжиниринг», пока что владеющей стадионом «Ростов Арена». Во время ЧМ 2018 губернатор Ростовской области двумя руками голосовал за передачу арены клубу. Однако за несколько месяцев концепция, похоже, поменялась

17.09.2019 00:36

Оперативники ФСБ задержали несколько участников Союза всемирного освободительного движения «Народное братство» «АллатРа». В ФСБ считают, что они намеревались выполнять силовые акции против хасидов и евреев. Это очередной случай, когда оккультное движение с украинскими корнями «АллатРа» дает о себе знать в Таганроге

16.09.2019 20:15

Из дворца Бленхейм в английском графстве Оксфордшир (имение герцогов Мальборо) похищен золотой унитаз «Америка» работы известного художника-концептуалиста Маурицио Каттелана, арендованный у Музея Соломона Гуггенхайма в Нью-Йорке

13.09.2019 00:09

Со вчерашнего дня в социальных сетях начала распространяться информация об участившихся случаях пропажи людей в Аксайском районе. Авторы сообщения даже указали фамилии и даты рождения пропавших. «Нахаловка» провела расследование и считает себя вправе называть инициаторов информационной волны моральными изгоями

11.09.2019 23:55

На выборы депутатов городских парламентов пришли меньше четверти зарегистрированных в Ростовской области избирателей. Это в три раза меньше, чем в соседнем Краснодарском крае. «Нахаловка» настоятельно рекомендует организаторам выборов на юге в дальнейшем ставить избирательные урны на полянах, оборудованных мангалами

10.09.2019 14:30

Около 150 рабочих гуковского машиностроительного предприятия «Титан» готовы объявить забастовку из-за невыплаты зарплаты, некоторые уже подали заявление о вынужденном простое. «Титан» сейчас чуть ли не единственный работающий в шахтерском городе завод, и его остановка станет для областных властей настоящим фиаско

Тёрочки
РЕКОМЕНДУЕМ ПРОЧИТАТЬ
Товар успешно добавлен в корзину